Ко мне попала ссылка на блог, в котором редактор одного из издательств критикует мой роман "Рождество или Библия волшебника", сравнивая его с произведениями Джоан Роулинг. Комментировать данное заявление не буду. Ведь это смешно.

Сразу замечу: я не планировал и не планирую вкладывать в свои работы какой-то смысл, т.к. пишу исключительно для того, чтобы Вы могли отдыхать, получая удовольствие от прочтения. Смех продлевает жизнь.

Хотел поблагодарить Редакторшу за то, что она прочитала роман культурного сопротивления.

Ниже привожу пост человека, который взял цитаты из книги, даже не спросив разрешения:

В голове что-то давило, или Необыкновенные приключения автора в собственных фантазиях

Прислали вот фэнтезийный роман. Как водится, автору не дают спать спокойно лавры госпожи Роулинг, поэтому он сочиняет невнятные истории про обиженного жизнью мальчика, который вдруг попадает в некий волшебный мир. Впрочем, мир оказывается вовсе не таким прекрасным, как хотелось бы главному герою. Кроме совершенно убогого мальчика, в романе фигурируют человек без лица, зомби, человек-зубр и другие странные и на редкость неприятные персонажи...
Пишет автор с большим трудом, можно сказать, «по слогам», да и значения многих слов понимает плохо — классический случай Ляпсуса Трубецкого.
Вот характерная цитата из романа: «Еле встав на ноги, Катя, будто мертвец или зомби, потелепалась к сторожу, хромая больной ногой, на которой всё ещё стоял гипс. Сторож от испуга грыз балалайку, медленно отходя назад. Ноги сводило, но девушка продолжала свой путь к мужчине с редкой алкогольной зависимостью. Она просила помощи, но слова не вылетали из уст, оставаясь поглощёнными мнимостью. Медленно переваливаясь с ноги на ногу, будто издевательски пугая, она шла к Василию Петровичу. Но тот уходил, будто Нильс, ведущий за собой стаю жирных крыс. И вдруг сторож проявил смекалку. Со всего размаху он стукнул Катю, надеясь, что та пропадёт, как мимолётное видение. Но девушка не исчезла. А просто грохнулась лицом в землю».
Остальные перлы под катом.

...«Уже едва разобрать имена героев Артура, некогда проводившего долгие ночи над толстой тетрадной бумагой, исписывая её мягким узорчатым шрифтом; некоторые главы рассказов перемешались, других же и вовсе не существовало, даже в те времена, когда я впервые переступил через чертог дома Грэмов.

«Кирилл был простым парнем. Он ходил в обыкновенную среднюю городскую школу, учился в десятом классе, был абсолютно обычным подростком. Единственное, что его отличало от других сверстников – любовь к лилипутам и неблагополучная семья, в которой ему приходилось расти..."

«Несмотря ни на что, юноша искренне верил: без несправедливости его жизнь казалась бы скучной и неинтересной. Вот так! И это вам не хухры-мухры!"

« Хорошо, что не нужно в школу добираться наземным транспортом, обрадовался парень, спускаясь по скользкой лестнице в глубины древнего города. Хотя метро и переходы не были древними, но так предложение звучит эффектнее".

«В голове что-то давило. Впрочем, как и полный мужчина, облокотивший своё тело о близ стоящих пассажиров".

«Подойдя ближе, он увидел мост, под которым и горело пламя в какой-то разбитой цистерне. Такой же разбитой, как и сердце нашего главного героя".

«Он чувствовал, как пульсирует артерия где-то под его шапкой-ушанкой".

«Тот хотел было улыбнуться, но, явно пересилив себя, стал серым как скала».

«...В пышнотелой фигуре читался именно соседский сторож».

«У Кирилла снова зазвенело в ушах, а из носа неожиданно пошла кровь. Он достал из своего рюкзака салфетку и, опрокинув голову, заткнул одну из двух дырок. Если вам интересны подробности, это была правая дырка».

«Глаза Катерины явно устремились в бабушкины розовые чулки, а потом и на красное платье с розами, изображёнными прямо на груди».

«...Глазами умирающего кролика, которого уже нельзя будет оживить»

«Всё происходило так быстро, что юноша даже не успел "ошарашиться"».

«Высокие здания с длинными острыми штырями и белыми куполами».

«Перед парнем расстилался весь город: широкий, раскинувшийся в разные стороны, будто гигантский осьминог с факелом в заднице».

«Она медленно подходила к парню, и на ходу, снимая с себя туфли с высокими каблуками, разбрасывала их в разные стороны».

«В душе почувствовалась тревога, а уши, покраснев, пульсировали».

– Вы ещё хорошо отделались, – дама прохаживалась по палате, рассматривая больных, – перелом, сотрясение мозга, наезд на велосипеде, аборт, авария, изнасилование. И всё на льду… Да. Такой у нас, врачей, юмор».

«Он удивлённо смотрел в окно на людей, которые летали на своих мётлах так легко, будто это были обычные велосипеды».

«Ноги гудели, но желание научиться кататься по-настоящему преодолевало. Старушки разбегались в сторону, когда приближалась Катя. Соседские собаки не раз становились жертвами юной велосипедной наездницы. В этот день она впервые поняла, что хочет научиться кататься… на коньках».

«Как на удивление, но подходящие вещи были нужного размера, разного окраса и пошива».

«Этот день Катя помнила хорошо. Тогда бабушка сказала, что папы не стало… Было тепло. Май. Они как раз прогуливались по главной улице, едя мороженое. Тогда бабушка между делом сообщила, что отец на работе получил смертельную травму. И сразу перешла на тему подарков на день рождения».


«Строитель, пританцовывая, снял оранжевую каску, играя роль нищего шарманщика».

«Как две заколдованные свечи, парни истекали воском от палящего характера девушки».

«Юная наследница гроба...»

«У многих часто иногда возникает желание вернуться в прекрасный момент жизни, где заведомо была поставлена запятая».


«От них [картин] исходил тусклый неоновый цвет лазурного оттенка».

«Прости их, северный олень, ибо не ведают, что творят! – прокричал Санта Клаус».

«На неё было страшно смотреть: ещё вчера красивая, с лёгким румянцем, она выглядела истощённой и сырой, как рыба перед разделыванием».

«Он тупился на девушку».

«Не долго думая, прогрыз ранку в своей руке, вымокал перо в крови и поставил подпись».

«По волевому она вышла».

«Правоохранительные органы бросили все силы на поимку злодеев, их усилия оказались четны».

«Неподалёку проехал автомобиль, сигналя фарами и клоксофоном».

«В старом шкафу дальней комнаты Александрийского дворца раздался хлопок, и весь четвёртый этаж начал наполняться белым дымом. Растворился в белене письменный стол Короля».

«Он поднял под себя ноги, укрывшись от вечерней прохлады».